Разом все стихло. Из-за стола поднялась пожилая, но еще красивая испанка - вся в черных одеждах.

- Это. я! - сказала она, и стало еще тише. - Нет, сэр, не два года, а двадцать раз по два года я жду, все СОРОК ЛЕТ.

Джордж Симпсон растерялся, никак не готовый встретить испанскую Пенелопу, почти полвека ожидавшую своего Одиссея.

- Простите, - единственное, что он мог ей сказать.

- Все кончено, - отвечала ему Кончита Консепсьон, выходя из-за стола, - и теперь мне уже некого ждать.

- Простите, - еще раз повторил британец.

А под белым капюшоном на него глядел в упор

Черным углем пережженный женщины безумный взор.

"А жива ль она?" Кончиты раздалися тут слова:

- Нет, синьоры, вы считайте, что отныне я мертва.

. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .

- Мертва, мертва, а я один. Зачем ты покинула меня?

Так рыдал над гробом жены Николай Петрович Резанов, и мы, читатель, возвращаемся в осень 1802 года, когда на кладбище Петербурга выросла новая могила. Сенатский обер-прокурор похоронил свою жену Анну, дочь знаменитого Шелихова, которая оставила ему малолетних детей, в том числе и младенца дочь Олю, которой исполнилось лишь 12 дней.

Николай Петрович навестил поэта Державина:

- Гаврила Романыч, - сказал он ему, рыдающий, - чувствую, жизнь покидает меня. А на детей глядя, едино лишь растравляю свои сердечные раны. Что делать? Подскажи!

Резанов был автором проекта о посольстве в Японию, он же ратовал о коммерческих связях русской Аляски с русскими в Калифорнии, и Державин сказал, что развеять свое горе вдовец может лишь в дальнем путешествии, какое и готовится:

- Думаю, государь одобрит твое назначение.

Александр I согласился, добавив:

- С тех пор, как еще во времена моей великой бабки Екатерины берега Японии посетил наш корабль лейтенанта Лаксмана, японцы соглашались принять наше посольство. Мало того, у нас давно живут немало японцев, которых бурями прибило к берегам России, и надобно бы вернуть их на родину.